Наш мир полон удивительных новых рас, которыми игроки смогут насладиться. Вы уже познакомились с Мастаари, глубоко духовными слоноподобными мудрецами и учёными, приспособившимися к смертельным опасностям благодаря племенному родству. С дворфами Грозового Чертога, которые, несмотря на мрачное прошлое, неустанной жаждой стремятся строить светлое будущее с помощью передовых технологий и изучения преданий прошлого и настоящего. С людьми Антероса, сыновьями и дочерьми павшей империи, что сохранили веру в Солярис и оградили своё общество от анархии. С эльфами Иретеи, чьё исключительное долголетие позволило им достичь абсолютного мастерства во всём и породило стремление к незыблемости.
Осталось открыть ещё четыре игровые расы, связанные ранами общего прошлого. Сегодня, прежде чем познакомиться с ними, мы обратимся к народу, чьи деяния определили ход истории и оставили наследие, что до сих пор отзывается эхом по всему миру.
НИЗВЕРГНУТЫЕ ЗВЁЗДЫ
Легенды гласят, что Колоссы родились в тот день, когда небо пролилось огнём. Звёзды низринулись на землю, слившись с гранитом и камнем, и из этой развёрстой тверди восстали они, первые великаны. Горообразные исполины, словно высеченные из камня, с кожей, будто усыпанной дроблёными алмазами. Их рост вдвое превышал человеческий, плечи их были широки, как горные хребты, а их громоподобный шаг даже мог сбить с ног дворфа. В исторических текстах и в рассказах любого эльфа, встречавшего их, они известны как могущественнейшие существа, когда либо ступавшие по миру.
Древние песни повествуют, что Колоссы рождались столь далеко друг от друга, что всю свою первую эпоху скитались в поисках сородичей. Правда то или нет, но большую часть своей истории Колоссы вели кочевой образ жизни. Разные племена шли за тем, кто оказывался наиболее достойным, от одного стана к другому.
Сила не была для Колоссов просто свойством, она была их монетой. В их обществе телесная мощь отворяла любые двери как в прямом, так и в переносном смысле. Слава, положение, уважение и даже сам трон - за всё это приходилось платить лишь грубой, беспощадной стойкостью. Колоссы склонялись лишь перед сильнейшим из них и перед теми, кто стяжал имя, овеянное громкой славой.
ТРИ ГОРОДА ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ
Судьбоносная встреча с эльфами навсегда изменила Колоссов. Предания повествуют об эльфийском госте, что бросил Колоссу вызов на испытание силы. Ни один Колосс не мог отказаться от такого вызова, хотя вид утончённой фигуры перед ними вызывал скорее забаву, чем тревогу. Потакая этой, казалось бы, несерьезной просьбе, вождь племени вышел вперёд и, по обычаю, протянул эльфу руку ладонью вниз. Эльф протянул свою руку, и когда великан начал давить вниз, слегка опасаясь, как бы не покалечить эльфа, он с изумлением обнаружил, что сам переворачивается в воздухе и приземляется на спину с оглушительным грохотом. Всё племя остолбенело, но эльф лишь сделал благодарственный поклон за возможность испытать своё мастерство и спросил, не желают ли они открыть торговлю и культурный обмен с его народом. Уже снискав уважение к эльфам, Колоссы не могли отказать.
Торговля принесла товары, а с товарами пришли обычаи, предания и привычка оставаться на одном месте достаточно долго, чтобы построить нечто долговечное. Перед Колоссами встал новый вызов, тот, что требовал на сей раз не силы, а ума. К немалому изумлению своих новообретённых эльфийских друзей, они сумели превзойти все ожидания.
Когда кочевые племена собирались в большие станы для торговли, они разрастались в посёлки, посёлки в города, а величайшие из них - в города-государства. Три великих города сложились и ознаменовали их величайшие и могущественнейшие цивилизации вдоль западного побережья: Аргон, Пиракос и Торинф.
СОЮЗ АРГОНА И АТРЕИ
Голиан из Аргона не унаследовал свою корону. Он превзошел всех соперников в мастерстве созидания, искусстве спора, в ратных подвигах и в несокрушимой стойкости, пока в Аргоне не осталось никого, кто мог бы оспорить его право на власть. Его устремления были почерпнуты из величия эльфийского города Атреи. Там он узрел, чего могут достичь Колоссы, и требовал не меньшего - стать сильнее даже самих эльфов.
Однако народ Аргона был смиренен, слишком смиренен для его вкуса, и их нехватка жажды новизны стала помехой для его целей. Король, давший своему городу всё, в чём тот нуждался, и всё, что сам знал, начал томиться в поисках чего-то такого, что никто при его дворе не мог ему предложить. Голиан годами рыскал по древним руинам и гонялся за слухами об эльфийских реликвиях, что всякий раз словно ускользали из его рук.
Приключения Голиана в конце концов привели его в глубокую пещеру, где почивал змей Лаггнотар. В тот месяц Лаггнотар как раз устроился на славный сон, и тяжелая поступь Колосса оказалась крайне некстати. Змей пробудился, сорвал с Голиана доспехи и начал исторгать силы из его тела, стремясь в итоге выдавить из него всю жизнь. Будь Колоссы хоть чуть менее целеустремленными, эти слова стали бы последними, что сказаны о Голиане из Аргона. Однако он цеплялся за жизнь, и в час нужды сокровище, что он так искал, пришло ему на помощь. Правда не в облике диковинного артефакта, за которым он гонялся, а в лице эльфийского принца из того самого королевства, что вдохновляло его.
Принц Астериос Атрейский не медлил ни мгновения, спеша на помощь раненому Колоссу. Его боевое изящество повергло Голиана в изумление, и хотя он сам обладал исполинской силой, присутствие эльфа внушило ему глубокое смирение. Они скрепили свой союз кровью, вместе сражаясь с Лаггнотаром, и в итоге нанесли змею достаточно ран, чтобы заставить его отступить. Голиан был преисполнен благодарности и любопытства, пока они бок о бок долго выбирались из пещер. Принц пояснил, что следил за перемещениями Лаггнотара, дабы не допустить его возвращения на охоту в их земли, однако был немало потрясён, застав змея за отчаянными, но тщетными попытками проглотить Колосса. К тому моменту, как они выбрались на дневной свет, между ними зародилась дружба, продлившаяся до конца их дней.
Колоссы Аргона и эльфы Атреи отныне и навеки были связаны узами взаимного служения.
АТРЕАНСКАЯ ВОЙНА
Почти полвека спустя сыновья Голиана уже носили собственные короны.
Атраг, старший, правил Пиракосом. Он был точным подобием своего отца, но высеченным из более твёрдого камня: медлил начать войну, но, начав, был неумолим.
Голиган, младший, правил Аргоном. Он был скор на смех, ещё скорей на гнев и предан своему брату превыше всего.
Оба поклялись хранить союз отца с Атреей, и когда Иретейская Коалиция объявила войн их союзникам в Атрее, ни один из братьев не колебался. Лишь город Торинф отказался ответить на зов.
В осажденной Атрее доблесть Колоссов изумляла даже эльфийских воинов, которые и сами были выкованы, дабы стать стрелами в колчанах своих Богов. Чувство битвы вновь разожгло огонь, что тлел в них с самого их сотворения, и, объединившись, два народа разбили первый натиск Коалиции, обратив его в разрозненные шайки беглецов.
Атраг, король Пиракоса, стоял неколебимо перед вратами. Уставший, но готовый сражаться до горького конца. Увы, следующим из сил Коалиции выступил сам Архаэль, Воплощение Героизма. Сталью и искрой они схлестнулись, оружие обагрилось кровью и стекало потом. Атраг и Архаэль бились в исступлённых, стремительных схватках, перемежаемых долгими часами отбивания от менее достойных противников. Многие пали в том бою, и их тела образовали вокруг двоих подобие арены. В последнем поединке, от которого содрогнулись стены города, даже великий король Пиракоса не смог собрать в себе сил одолеть того, кто воплощал сам героизм. Атраг пал, и Архаэль двинулся глубже в Атрею в поисках следующего противника.
Когда врата распахнулись и враг хлынул внутрь, именно исполины, высеченные из камня, встали в проходе во весь рост, налегая на бой, подпирая собственный вес, ибо были слишком упрямы, чтобы пасть. На Голигана легло горе братской утраты, когда Архаэль приблизился, это горе выжгло в его сердце бездну, требовавшую мести. Поединок перешёл в песни прежде, чем осела пыль: Голиган, король Аргона, против живого Воплощения. Когда бой окончился, на свет родились легенды.
Осада забрала жизни двух королей, и вокруг их смерти Колоссы сплели свою величайшую балладу. Она повествует об их последних поединках под стенами, о королях против тысяч воинов и живого Воплощения, и о том, как Архаэль наконец пал от руки Голигана. Баллада утверждает, что Голиган позволил смерти забрать себя лишь тогда, когда его месть за смерть брата свершилась. Однако, несмотря на всю их доблесть, Атрея всё же пала под натиском Коалиции.
Горстка уцелевших Колоссов в поражении побрела обратно к своим землям, и последствия войны вскоре последовали за ними домой. Коалиция предала Аргон опустошению, деяние, которое Колоссы считают возмездием за убийство Воплощения Героизма. Некоторые эльфы же настаивают, что Воплощение не пало таким образом. Пиракос не подвергся осаде. Большая часть его воинов уже лежала под стенами Атреи, а то, что осталось, было городом скорбящих за стенами, возведёнными для исполинов. Коалиция не видела там ничего, что стоило бы жизней, которых потребовал бы штурм: затяжная и изматывающая битва за уничтожение Аргона уже обескровила их более чем достаточно. Кровь эльфов уже была пролита, и цена за уничтожение ещё одного города Колоссов была сочтена непомерно высокой.
НАСЛЕДИЕ МЕСТИ
После падения Аргона уцелевшие Колоссы обратились друг против друга, возврат к стародавним временам, когда будущее определяла лишь сила. Междоусобные войны в их народе бушевали столетиями, что принесло разорение ещё скорбящему городу. Когда не осталось больше крови, которую можно было бы пролить, уцелел лишь Пиракос. Последний лик Колоссов, оставшийся как напоминание всему остальному смертному миру. Хотя эльфов в Пиракосе ещё терпят, шрамы Атреанской войны так и не поблёкли.
Голиган стал символом для своего народа, самим воплощением того, каким может быть Колосс. Многие называли себя его наследниками или утверждали, что это он вернулся из-за пелены смерти. Однако никто из них не явил ни его силы, ни его стремления созидать, как он когда-то.
ТО, ЧТО ВОЙНА НЕ СМОГЛА СЛОМИТЬ
Поселения Колоссов воплощают в камне свою приверженность силе. Каменщик-колосс не задавался вопросом о красоте возводимых им чертогов. Его заботило лишь одно: чтобы стены пережили королей, даже их собственных. Массивные террасы, лестницы, высеченные с расчетом на исполинский шаг, врата, возведённые для гигантов: города, созданные стоять веками и являть миру свою незыблемость. Хотя Аргон как город был разрушен, его уцелевшие постройки по-прежнему выдерживали испытание временем, наглядно доказывая несокрушимую силу их зодчества. То же и с почти опустевшими чертогами Пиракоса, хотя город не знал осады, оставшиеся Колоссы так и не сумели оправиться. Торинф также был возведён на века и не тронут войной.
Однако неопределенная судьба постигла город Торинф. Ослеплённый тщеславием, их король впустил в свои чертоги дерзкого пророка, окутанного тенями. Обещанная слава не могла перевесить цену душ его подданных, но, вступив в эту сделку, всё было потеряно. Руины города и поныне можно отыскать в пустыне, погребённые под песчаными дюнами, они служат памятником роковым решениям, но это уже совсем другая история.
ДО НОВОГО ПУТЕШЕСТВИЯ
Колоссы поют, что Голиган из Аргона сразил Архаэля под стенами Атреи. Некоторые эльфы же настаивают, что Воплощение не пало таким образом.
Пиракос всё ещё стоит вечно скорбящим городом павших, а руины Торинфа покоятся, погребённые под песчаными дюнами, но это уже совсем другая история.
Так кому же вы верите? Заглядывайте обсудить это в Дискорд и расскажите нам, на чьей вы стороне!